ЯрГУ им. П. Г. Демидова, 2006, Очное отделение, Студент (специалист)
Факультет: Биологии и экологии
Кафедра: Морфологии

Школа: №33 имени Карла Маркса, 1991 - 2001

музыка, гитара

трофим, розенбаум, лепс, slipknot, salvador, koяn, небо здесь.....и т.д

американская история Х, достучаться до небес, гладиатор

ремарк, ричард бах, фаулз, булгаков

игра на гитаре и иногда футбол

Все вернется...

Что мне расскажет спящий проводник? Пустые, дребезжащие стаканы на столике купейном у окна, несущегося мимо станции, вспорхнувшей в темноте. Мента, курящего в кулак заснеженной пустыни, точнее — глубины. Где, как нетрезвый, глупый ученик, стыдливо вывернув карманы,- мир наш пред Господом поник. Когда со мною встретится она - веселая, без грима, проявятся ли строчки на листе бумаги, что я комкал и таскал в башке своей, как в мусорной корзине, поверив благородной пантомиме - ее безмолвной красоте? Когда минуты станут длинными руками неотвратимой смерти, чем время будем мерить мы? Во что сыграем с ветром, облаками - одни среди зимы? Что мне расскажет Родина моя с плывущими кусками на экране Любви замерзшей, вьюгой февраля, в пустой и темной пропасти зрачка по расширяющейся звездной пилораме? С водой технической, прокисшей в кране, в разбитом шприце тощего торчка, что в туалете просыпается, зевая, и смотрит на поля. Страж у дороги - пухлый снеговик, смотрящий зорко черными углями на сползший в яму старый грузовик, и тусклый мат, и полный жизни крик. Заливисто сверкает детвора, лишенная абстрактного мышления, мир символов нелепых разрушая, ни с чем чужим взгляд этот не мешая, сметает нас, как мусор со двора. Что мне расскажет нищая старуха на злом перроне, с полным котелком картошки сваренной - назойливая муха, под хамством мокнущая, как под кипятком? За поездом устало семенит - глазами, полными разлуки и труда, руками, верными прощению и ласке. - Сынки, еда... - чуть слышно говорит, - кому, сыночки, деточки, - беда? Что мне расскажут эти города: Многоэтажки, склады, чьи-то норы, Одушевленные граффити гаражи и серые бетонные заборы? Унылая, неверная среда всех дней недели, ловит поезда, что до смерти ей надоели. Окраин грязных этого покоя никто не ценит, верится с трудом, что столько поколений есть в крови сего надоя. Но там, где третий, рядом ещё двое, и свечкой теплятся церквушка и роддом. Куда они все едут? Что влечет нас всех в пространствах этих дальних, что в этих городах суицидальных где точно всё и всё так любит счёт? Там всё конечно, кроме пустяков, что вечностью особенно любимы. И хочется простить мне остряков, в пространство бросивших: «Нет, не рабы мы!» «Нет, не рабы мы!» «НЕТ, НЕ РАБЫ МЫ!»